поддержка покупателей (с 9 до 21)
8 800 200-10-11
интернет-магазин (с 9 до 21)
8 800 775-48-46
Заказать звонок
Корзина

БОТИНКИ - НА СДАЧУ

  
МЭРТ сообщил обувщикам о размерах снижения пошлин на ввоз обуви после вступления в ВТО. По представленным МЭРТом данным, после вступления России в ВТО за время переходного периода (три-четыре года) пошлины на ввозимую обувь будут снижены в два-три раза. Сейчас они составляют от 15 до 20% на разные виды обуви. После окончания переходного периода размер пошлины вообще не будет привязан к ее стоимости и составит от 0,25 до 1,5 евро за пару, что, по сути, открывает рынок. По мнению производителей, такие пошлины убивают обувную промышленность России, которая в последние годы только начала потихоньку оживать: вот уже в течение трех лет не наблюдается снижения объемов производства, а по итогам 2006 года даже был отмечен 10-процентный рост. "Какой-то шанс на существование останется лишь у тех компаний, что имеют более или менее сильные бренды, но их у нас в стране можно пересчитать по пальцам", - говорит президент Российского союза кожевников и обувщиков Нелли Мякунова.
 

Общее мнение обувщиков выражает Сергей Сорокин, генеральный директор фабрики "Егорьевск-обувь", отмечая, что обувную промышленность в результате переговоров просто "сдали", очевидно, пытаясь отыграть какие-то другие позиции, которые переговорщикам по вступлению в ВТО казались более важными. "В итоге мы имеем достаточно непростую ситуацию, - говорит Сорокин. - Наша компания сильно вложилась в развитие двух своих площадок - в Егорьевске и Курске, и года два-три мы будем продолжать их развивать, стремясь выполнить свою стратегическую задачу по выпуску трех миллионов пар детской обуви в год, но вот о дальнейшем развитии будем серьезно думать, и скорее всего оно будет проходить уже на территории других стран".

Основной аргумент чиновников МЭРТа, оправдывающих свою позицию по обуви, состоит в том, что сегодня легкая промышленность имеет вклад в ВВП менее 1% - вроде и бороться не за что. Но ведь это ситуация сиюминутная, в советское время доля легкой промышленности составляла 28%. Сегодня размер рынка потребительских товаров легкой промышленности - порядка 40 млрд долларов (из них обуви - около 10 млрд), что сравнимо с внутренним рынком энергоносителей и в несколько раз превышает объем автомобильного. Так зачем же отдавать иностранцам такие огромные рынки, как легпром?

Генеральный директор одной из лидирующих отечественных обувных компаний Ralf Ringer Андрей Бережной считает политику, приведшую к сложившейся ситуации, как минимум недальновидной со стороны нашего правительства, а как максимум - преступной по отношению к будущим поколениям страны.

 

  • Каковы, по вашему мнению, будут экономические последствия введения обнародованных МЭРТом пошлин?
  • Эти пошлины полностью уничтожают существующую ныне экономическую подоснову, которая хоть сколько-нибудь стимулировала людей на производство обуви в России. И уж точно уничтожают желание начинать это производство здесь. Один пример. По классу мужской зимней обуви предлагается пошлина 1,25 евро, то есть около полутора долларов, а пошлину на ввоз заготовки верха (полуфабрикат, который может изготавливаться где угодно, при том что готовый продукт производится в России) оставили в размере пяти процентов. Сегодня такая китайская заготовка стоит около 30 долларов, то есть пошлина составит те же полтора доллара. А если еще учесть пошлины на другие комплектующие - подошвы, стельки и так далее, - то уже совершенно определенно выгоднее делать готовую обувь там, чем везти сюда комплектующие и производить обувь здесь.

    Значительное снижение пошлины не позволяет нам никак конкурировать по издержкам с китайскими производителями, у которых имеется множество преференций (дотации со стороны государства, несоблюдение требований экологии и прочее). Возмещать разницу в издержках нашим производителям теперь будет значительно труднее.

     

  • Ваши инвестиционные планы по строительству фабрик в Москве и в Зарайске каким-то образом изменятся?
  • В ближайшие два-три года - нет. Мы по-прежнему будем развивать эти проекты, просто потому, что компания уже совершила определенное количество необратимых шагов, которые нам придется какое-то время продолжать. Но мы-то собирались развиваться и дальше, не останавливаться на этих площадках, а теперь я об этом развитии сильно подумаю.

    Самое плохое в данной ситуации то, что нас просто поставили перед фактом - представили согласованный протокол, повлиять на который мы как страна уже не можем. Я считаю, что эти решения необходимо было заранее прописать и довести до сведения всех игроков рынка, чтобы они могли как-то просчитать эффективность своих инвестиций, понять, куда, как и сколько вкладывать. Нам сейчас говорят, что решения были согласованы с некими людьми, которые участвовали в переговорном процессе как эксперты по отрасли, но среди этих экспертов не было ни одного из действующих серьезных производителей, который мог бы аргументированно оппонировать. Тем не менее все ведущие компании как-то развивали свои производства и, зная позицию переговорщиков, могли бы вкладывать деньги гораздо более эффективно. Вся проблема опять упирается в отсутствие у государства промышленной политики. Пора уже жестко потребовать: напишите наконец, опубликуйте промышленную политику, скажите людям, как мы собираемся жить. Напишите, как, когда, в какие сроки, какая отрасль должна достичь какой доли, какого уровня локализации рынка, и мы, предприниматели, будем тогда в рамках этой стратегии думать, как развиваться и куда вкладываться. Сейчас ни одну частную компанию нельзя развивать, не имея стратегии. А страну, получается, можно? И как же мы, не имея долгосрочной стратегии, подписываем какие-то протоколы необратимого характера? Или такая политика есть, а страну просто никто не поставил в известность?

     

  • А вообще у обувной промышленности в нашей стране были какие-то шансы на развитие и рост?
  • Вполне. Наша компания, в частности, уже долгое время доказывает и себе, и сообществу, как промышленному, так и потребительскому: мнение, что мы как страна ни черта не умеем ни в индустриальном производстве товаров народного потребления, ни в области технологических и дизайнерских идей, - абсолютная неправда. Мы накопили огромный потенциал на сегодняшний день. Например, уже сейчас утверждаем весенне-летнюю коллекцию 2008 года, а традиционно в Италии такие коллекции готовы не раньше середины июня. В обувном мире, где все быстро меняется, это очень серьезная работа. Мы ведь не просто закончили коллекцию в виде образцов, у нас готова оснастка, опытные формы, почти все есть для начала индустриального производства. А компания "Комплект", которая за три года довела производство на двух своих площадках в Егорьевске и Курске до трех миллионов пар? Это ведь серьезная работа грамотных профессионалов, имеющих большое будущее.

    Развитие отрасли идет, за конечным производителем подтягивается инфраструктура. Специально под наши потребности, например, два производителя подошвы поставили себе новейшие технологические линии. Производство шнурков в Егорьевске подтягивается - мы поставили перед ними конкретные технические требования, они пытаются им соответствовать, и мы постепенно сокращаем закупки шнурков в Италии. Даже всемирно известная китайская компания по производству молний YKK под нас и еще одних производителей поставила в России фабрику по разрезке полотна (молния делается в полотне бесконечной длины, а потом режется, ставятся закрепки, ползунок, на выходе - готовая молния). А ведь у YKK практически нет конкурентов, мы бы все равно у них купили эти молнии, но им интереснее и продуктивнее работать там, где есть конечный потребитель. Можно приводить и другие примеры, которые подтверждают: если есть потребитель, появляется и инфраструктура из обслуживающих производств. Так и формируется отрасль, которую мы теперь потеряем, не успев восстановить. Аргументов в пользу того, что мы как держава могли бы справиться с таким несложным производством, как обувное, более чем достаточно, это все-таки не нанотехнологии.

    Самое главное, что мы отдаем отрасль, которая дает очень большой розничный оборот, имеет быструю оборачиваемость. К тому же она очень привлекательна по скорости ее организации, окупаемости инвестиций и по возможности быстро перемещать производственные мощности по стране. Мне непонятна эта логика, ведь потребление растет, товарооборот растет, и дальше все счета, которые будут выставляться за потребительские товары нам как стране в целом, мы будем оплачивать нефтью, газом, то есть, по сути, имуществом наших детей. Я уверен, что это неправильно - расплачиваться природным богатством за те продукты, которые мы технологически можем сделать сами. Нельзя расходовать валютно-экспортный ресурс страны на ботинки, его надо расходовать на технологии, на заводы, а мы у своих детей отнимаем газ ради ботинок. Неравноценный какой-то размен.

    Если страна стремится на другие, высокотехнологичные рынки, то нужно десять раз подумать, потому что кто нас туда пустит? У меня есть примеры, когда люди пытались со своими высокотехнологичными продуктами в области фармацевтики или с бронежилетами, например, выйти на зарубежные рынки. К качеству и цене претензий нет, но в целях защиты внутреннего производителя в выдаче сертификатов отказывают, тендеры проигрываются. Что им всем нужно, кроме нашего газа, алмазов, нефти, проката, любого сырья? Даже если мы и сможем что-то предложить, вряд ли возьмут, в любом случае это будет крайне трудно продавить. Поэтому наш внутренний рынок для нас - гораздо важнее.

     

  • Ваша компания и вы лично, как владелец, сильно пострадаете от ситуации, в которой окажется обувная промышленность после вступления России в ВТО?
  • Да нет же, с точки зрения компании Ralf Ringer и ее акционеров совершенно все равно, где производить. Вы поймите, мною движет не попытка защитить себя лично и капитал компании, потому что мы вряд ли сильно пострадаем. Те усилия, которые мы приложили, касаются двух параметров: оборудования - что нам стоит сложить его в контейнеры и отвезти в свободную экономическую зону Индии? - и недвижимости, которая никогда не пропадет. Мы завтра перенесем свое производство в другие страны и нисколько не проиграем, потому что мы сильная организационная и технологическая компания. Но кто от этого выиграет? Две тысячи производственных рабочих, шьющих нашу обувь в Зарайске, Курске, Владимире, не считая водителей, кладовщиков, административного персонала и так далее? Что будет с ними? Завтра в Курске кто-то запустит нанотехнологии? Очень сомневаюсь.

Наталья Литвинова

 


Смотрите также:

АНДРЕЙ БЕРЕЖНОЙ: RALF ПОБЕДИТ ECCO В РОССИИ

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

В ЧЕМ ПОДВОХ?

ЕСЛИ РАБОТАТЬ ЧЕСТНО И ГРАМОТНО, УСПЕХ НЕИЗБЕЖЕН

АНДРЕЙ БЕРЕЖНОЙ О ТОМ, КАК БЫТЬ ЛУЧШИМ И ОБ ОБУВИ, КОТОРАЯ «НИГДЕ НЕ ЖМЕТ»

ХОРОШУЮ ОБУВЬ "НА КОЛЕНКАХ" НЕ СДЕЛАТЬ!